О системе
​
Система пережила не только монголов, но и западный проект, с которым находилась в отношениях заискивающего противостояния. Уникальный в истории случай, когда самопорабощение народа оказалось невероятно живучим социальным конструктом. (…) элита умудрялась выполнять роль колониальной администрации даже в те годы, когда внешнего поработителя не было. Это называлось «правительство как единственный европеец».
​
Виктор Пелевин. S.N.U.F.F.

Он ясно сознавал невзгоду своей жизни… и глубоко, хотя и чисто исторически, уважал целесообразность татарского ига и разумно не хотел соваться в железный самотек истории, где ему непременно будет отхвачена голова.
​
Андрей Платонов. Ювенильное Море

О ценности государства
​
Ценность государства, в конечном итоге, это ценность состояния его индивидов; государство же, считающее их умственное развитие вширь и ввысь второстепенным... государство, своих людей подавляющее, чтобы они стали в его руках более послушными инструментами, пусть даже для целей благих, – увидит, что при наличии людей ничтожных великое недостижимо.
​
Джон Стюарт Милль

О печати

Если печати должно быть запрещено сообщать о том, что происходит на ее глазах, если при каждом щекотливом случае она должна дожидаться, пока будет вынесен судебный приговор, если она должна сперва справляться у каждого чиновника (…) не задеваются ли приводимыми фактами их честь или деликатность, независимо от того, верны факты или нет, - если печать будет поставлена перед альтернативой: либо искажать события, либо совершенно замалчивать их, тогда (…) свободе печати приходит конец.
​
Карл Маркс
Соч., т.6, с .253

О паспортах

Отставной прокурор выслушал его внимательно, понюхивая табачок из табакерки, украшенной изображением полногрудой нимфы, и искоса посматривая на гостя своими лукавыми, тоже табачного цвету, глазками; выслушал и потребовал «большей определительности в изложении фактических данных; а заметив, что Инсаров неохотно вдавался в подробности (…) попросил побывать в другой раз, «когда у вас, - прибавил он, нюхая табак над раскрытою табакеркою, - прибудет доверчивости и убудет недоверчивости (…) а паспорт, - продолжал он как бы про себя, - дело рук человеческих; вы, например, едете: кто вас знает, Марья ли вы Бредихина, или же Каролина Фогельмейер?
​
Иван Тургенев
Накануне

Он, для кого так называемая политика (все это дурацкое чередование пактов, конфликтов, обострений, трений, расхождений, падений, перерождений ни в чем не повинных городков в международные договоры) не значила ничего, погружался, бывало, с содроганием и любопытством, в просторные недра (…) где рядом с кнопкой «Локарно» была кнопка «локаут» и где в ложно умную, ложно занимательную игру
вовлекались разнокалиберные символы: «пятерка кремлевских владык» или «восстание курдов» или совершенно потерявшие человеческий облик отдельные имена (…); это был мир вещих предсказаний, предчувствий, таинственных комбинаций, мир, который в сущности был во стократ призрачней самой отвлеченной мечты».
​
Набоков. "Дар"

В [сталинских Вопросах Ленинизма] дно истины ему показалось близким, тогда как оно на самом деле было глубоким, потому что стиль был составлен из одного мощного чувства целесообразности, без всяких примесей смешных украшений, и был ясен до самого горизонта, как освещенное простое пространство, уходящее в бесконечность времени и мира… Он отошел дальше в степь и лег в нее вниз лицом с настроением своей незначительности.

Андрей Платонов. Ювенильное Море

Как Чжуан-Цзы чуть было не стал важным государственным деятелем
​
Чжуан-цзы удил рыбу в реке Пушуй, а правитель Чу прислал к нему двух своих сановников с посланием, и в том послании говорилось: "Желаю возложить на Вас бремя государственных дел". Чжуан-цзы даже удочки из рук не выпустил и головы не повернул, а только сказал в ответ: "Я слыхал, что в Чу есть священная черепаха, которая умерла
три тысячи лет тому назад. Правитель завернул ее в тонкий шелк, спрятал в ларец, а ларец тот поставил в своем храме предков. Что бы предпочла эта черепаха: быть мертвой, но чтобы поклонялись ее костям, или быть живой, даже если ей пришлось бы волочить свой хвост по грязи?"
Оба сановника ответили: "Конечно, она предпочла бы


быть живой, даже если ей пришлось бы волочить свой хвост по грязи".
-- Уходите прочь! -- воскликнул Чжуан-цзы. -- Я тоже буду волочить хвост по грязи!
(...Но вот снова стали) звать Чжуан-цзы на службу. Чжуан-цзы же так ответил посланцу:
-- Не приходилось ли вам видеть жертвенного быка? Его наряжают в узорчатые ткани, кормят свежей травой и бобами. А потом его ведут, и он
входит в храм предков. Даже если бы в тот миг он очень хотел снова стать вольным теленком, может ли его желание осуществиться?

Чжуан-цзы, "Внутренний раздел"

Искусство управлять государством
​
"Укорененный в Небе скитался к югу от горы Инь и пришел на берег Реки Чистоты. Там ему встретился Безымянный человек, и он спросил его: "Позвольте
поинтересоваться, как нужно управлять Поднебесным миром?"
- Поди прочь, низкий ты человек! Зачем ты спрашиваешь меня о таком скучном деле? – ответил Безымянный, – Я как раз собираюсь (...)

гулять по Деревне, которой нигде нет, поселюсь в Пустыне Безбрежных просторов. Зачем смущать мою душу вопросами о таком ничтожном деле, как управление Поднебесной?
Все же Укорененный в Небе повторил свой вопрос. Безымянный ответил: "Пусть сердце твое погрузится в пресно-безвкусное. Пусть дух твой сольется с бесформенным. Следуй естеству всех вещей и не имей в себе ничего личного. Вот тогда в Поднебесной будет порядок".

Ян Цзыцзюй пришел к Лао Даню и сказал: "Предположим, в мире появится человек чуткий, деятельный, знающий, наделенный ясным умом и не ведающий усталости в деле постижения Пути. Можно ли сравнить такого с просвещенными царями белых времен?"
– Для истинно мудрого все это – оковы и путы царской службы, они изнуряют наше тело и понапрасну волнуют наше сердце, – ответил Лао Дань. – К тому же красивый узор на шкуре тигра и леопарда привлекает охотника, а самую ловкую обезьяну и самого усердного пса первыми сажают на поводок. Разве можно сравнить такого человека с просвещенными царями?
– Могу ли я узнать, как управляет просвещенный царь? – спросил Ян Цзыцзюй.
Лао Дань ответил: "Когда правит просвещенный царь, его деяния распространяются на весь мир, но как бы не от него исходят, его власть передается всем вещам, но люди не ищут в ней опоры. Он правит во славе, но никто не воздает ему хвалу, и каждому он дает жить в свое удовольствие. Он укореняется в Безмерном и пребывает в Отсутствующем"

Чжуан-цзы "Внутренний раздел"