КАФЕ-НО-АЙ

19 марта 2026 г.

КАФЕ-НО-АЙ. Мне очень многое нравилось и нравится на Кубе. Но только не еда. Готовить здесь – давайте начистоту – не умеют. Танцевать, петь, дискутировать, воевать – это да. Но изобретать что-то у плиты... это кубинцам чуждо.

Comida criolla – это сухой кусок куриной грудки ("печуга-де-пойо", что для меня всегда забавно звучало, будто какую пичугу зажарили, ну так оно и есть) или жесткой свинины с бобами и(ли) рисом. Я привык. Так меня когда-то кормила моя служанка Флора, каждый день, каждый день...

Чтобы поесть на Кубе вкусно и оригинально, придется ехать аж на ее Дальний Восток – в забытый богом Баракоа, где, в свои несколько сот лет одиночества, местные жители изловчились готовить ярко. Но сегодня добраться до Баракоа из Гаваны, наверное, сложнее, чем до Луны: это – на противоположной оконечности Острова Свободы, а Остров Свободы ведь немаленький, и сегодня, в разгар удушающего топливного кризиса, добраться куда-либо надежно можно лишь на волах да на лошадках: por un camino del sitio mio, un carretero alegre paso...

Но ни возчик, который навеселе, ни его "карета" - а проще говоря, повозка, меня до Баракоа не доставят, сколько ни кричи: каррету мне, каррету! Поэтому Баракоа будет в гастрономических снах; а я остаюсь в Гаване.

Так вот: не мешало бы и подкрепиться. Иду в симпатичный ресторанчик в моем любимом районе Ведадо, на Linea, заказываю тыквенный суп, омара и парочку кайпириний (ведь не всё же время пить один мохито). Мне всё мило подают. Кайпиринья особо удалась, рома да сахара тут (пока) не жалеют.

Вкруг омара с интересом кучкуются мухи... ох, не зря ли я его заказал, этого омара не первой свежести... дурная к меня привычка: заказывать на Кубе омаров, это повелось еще с тех времен, кода я, бывало, сидел на очень французистой, очень декадентской набережной города Сьенфуэгоса, глядел на потрясающе красивый залив, на недостроенную советскую АЭС Хурагуа (она еще появится в нашем рассказе) и на лодочки со стариками, которые доставляли в Сьенфуэгос из моря очень вкусных, то есть свежих-свежих свежих, омаров. Больших. И по пять.

А вот в Гаване омаров как-то не ловят... ну, жизнь покажет. Дал себе зарок опроститься и брать непротухающую печугу-де-пойо... ну а сейчас очень надо выпить кофе. А надо вам сказать, что, если еда на Кубе, мягко говоря, невыразительная, то кофе - преотличный.

Я пью кубинский кофе нерерывно на протяжении последних 38 лет и, можете мне поверить, знаю в нем толк. Ну что ж, закажу кофе... Ой: "кафе но ай" – "кофе нету", вдруг сообщает мне старательная официантка; она даже краснеет, будто от стыда.

Что такое? А это свет потух: "на ай лус" – света нету. Вот он, кубинский "апагон". Уж точно беспощадный. Как же я продержусь теперь без кофе? Но свет – потух, электричества – нема, всё остальное – лирика.

В конце концов, я родился в СССР, и меня этими "апагонами" и дефицитами не прошибешь. (А кубинцев?). Расплачиваюсь: за суп, омара и за два коктейля – эквивалент семи долларов в moneda nacional, как здесь стыдливо именуют кубинские песо (потому что основные расчеты, – они тут в "инвалюте", то бишь в американских долларах, которые уже фактически стали второй основной валютой Кубы, как бы там ни переворачивались в своих могилах Фидель и Че); я тут – богатенький буратино, вона на сколько наел...

"Лус", то бишь свет, сегодня в Гаване отключали не тотально, а веерно. И, судя по всему, веер четко следовал за мной, как огонь у Дэвида Линча. А я сегодня протопал по Гаване, между прочим, тридцать км. А кофе, почти как в "Скромном обаянии буржуазии", мне удалось попить только в своем отеле, где всё автономное, где нет проблемы с "лус", – а иначе как бы, вы думаете, я сейчас передавал вам это сообщение о достоинствах кубинского кофе. Который вообще-то повсеместно есть. Но которого... "но-ай".

Впрочем: постучу по дереву, как бы не сглазить. Каждый раз, когда сажусь в скрипучий лифт 1950-х годов, думаю о том, чтоб он не завис между этажами, коли "апагон" окажется для этого отеля неперевариваемым.