top of page
  • Writer's pictureVladimir Orlov

На пароме пересекаю Дейнтри-ривер, всего-то десять минут переправы. А будто водораздел между мирами. До парома были все больше пастбища да плантации, и только горы да лес виднелись где-то вдали-впереди. Но только стоило въехать в «Запаромье», как первобытный Дейнтри-форест сомкнулся надо мной.



5 views0 comments

Updated: May 26, 2020


Я в гостях у аборигенов куку-яланджи. Пожилой абориген по имени Том сначала дымит на меня дымом от костра: чтобы отогнать злых духов. Теперь я очищен, и могу войти в Лес.

С точки зрения аборигенов, рассказывает мне старый Том, 1770 год – это водораздел. «Всё изменилось, когда к нам причалил Кук». Все обрушилось. Многие поколения детям аборигенов - – и нашему Тому тоже – запрещали говорить по своих языках: не только в школе, но даже в школьном автобусе… «Сегодня интерес к нашей культуре у молодежи так себе», - признается старый Том, пока разукрашивает себя и меня красками, которые он смастерил из лесных растений и плодов.

Том ведет меня все глубже и глубже в ущелье, повествуя на ходу о свойствах растений и трав. Некоторым деревьям здесь – по 800 лет. И Кука пережили, и лесные пожары, и не то еще переживут. Из трех тысяч видов растений, которые есть в Дейнтри, только пятьдесят видов съедобные, и одним из них Том меня сейчас угощает: ягоды по вкусу – совершенно цитрусовые, только эти «лимоны» совсем миниатюрные… вот я и закусил… И Том закусил.

После закуси Том неспешно рассказывает мне о тенях незабытых предков. Вот они, здесь, среди раскидистых деревьев: предков захоранивают в их корнях… «Европейцы, когда пришли сюда, увидев эти корни, полные костей и черепов, не на шутку испугались, подумав, что эти деревья пожирают людей. Но нет, мы просто переходим в иное качество. Становимся тенями. Становимся деревьями».

Да, людская кровь не святее изумрудного сока трав…

Три ключевых понятия у его племени, по словам Тома, это «бубу» (земля), «бана» (свежая вода, речная и дождевая) и «джалун» (океан).

Теперь Том показывает мне орудия своего племени. Вот бумеранг. Вот палка – отгонять казуаров и плохих людей. Вот щит. Щитом можно обороняться. В нем можно носить собранные плоды… На щите – священные животные аборигенов. Среди них непременно есть черепаха и дюгонь. Дюгонь на языке народности восточных куку-яланджи зовется «гирибиди» и имеет для них большое духовное значение. И гастрономическое – тоже. Ему поклоняются. И его едят. "Правда, сейчас, когда популяция дюгоня резко сократилась, аборигены стараются воздерживаться", - уточняет мой политкорректный провожатый. "А дюгонь, - он вкусный", - уточняю. "Дивно как вкусный! Просто божественный!" Что уж там: кому поклоняемся - того и съедим с потрохами.



4 views0 comments

Updated: May 26, 2020


Ущелье Моссман. Австралийский Крайний Север. Эта уже та, нетронутая, Австралия, где, как говорят сами местные, «всё норовит тебя укусить». Иногда это «всё» довольно-таки большое и зубастое. Я вступаю в крокодилье царство. Океан рядом, - но он уже не для купания, особенно когда в него впадают реки, - вотчина солоноводных австралийских крокодилов, некоторые из которых могут достигать семиметровой длины.

Я на опушке Дейнтри-фореста. Возраст леса Дейнтри – от двухсот до трехсот миллионов лет, что делает его старейшим нетронутым лесом на планете. Амазонский лес по сравнению с ним подросток: ему всего-то семь миллионов лет. Некоторые виды живых организмов в Дейнтри почти что не изменились за последние 110 миллионов лет. И вот сейчас мне представится возможность погулять по первобытному лесу… такому же, какой я помню в Амазонии, или в Майской долине на острове Праслен… но только очень-очень большому… и еще более древнему. Погулять по дремучему лесу!




6 views0 comments
bottom of page